веры. Прислало католического аббата. Как вы к этому относитесь?
— Ой, спасибо! Я очень рад буду исповедаться и причаститься, — искренностью дышало каждое слово зэка.
— Аббат говорит только по-английски, — сообщил защитник. — Я выступлю вашим переводчиком.
— Э-э, я хотел бы поговорить с аббатом наедине, — испугался зэк. — Я ведь буду исповедоваться, понимаете… и я смогу донести то, что нужно. Правда!
— Окей, — немного поколебавшись, согласился адвокат, — я буду за дверью. Если возникнут трудности, позовёте.
Юрист что-то быстро шепнул святому отцу, и удалился.
— Слушаю тебя, сын мой, — мелодично произнёс священник на чистейшем американском языке. Он сложил руки на животе и приготовился внимать.
* * *
Исповедь длилась недолго, всего пять минут. Узник не рвался рассказывать о прегрешениях, ну и хрен ему в руки… пусть Бог сам разбирается с его душой. «Запилим» ритуал, который государство оплатило, и уходим… Аббат осенил Андрюху крестным знамением и возгласил:
— Во имя Отца, и Сына, и Духа Святого! Отпускаются грехи твои! — Священник порылся в кармане пиджака и достал облатку. — Тело Христово.
Бутербродов смиренно раскрыл рот. Патер величаво положил просфорку на высунутый язык. Как вдруг… узник схватил святую руку с грязными ногтями, и вцепился зубами в мизинец.
— Аh! — вскрикнул от боли аббат. Облатка упала на пол. А Андрюха уже яростно терзал волосатый палец… трещала кожа и ручьём лилась кровь!
Странно, но лишь тогда, когда палец был почти откушен, аббат дал волю мощному крику.
— Аааааа! Fuuuuuuuuck……..
Доктор аж поперхнулся от дикого вопля. Однако сделал последнее усилие, зубами рванув палец на себя, и окончательно его отгрыз. Быстренько вскочил и бросил палец под лежанку. Аббат упал на колени, лицо искажалось мукой.
В следующее мгновение в камере нарисовались трое негров в форме охраны, и адвокат в сером костюме. Доктор встретил их милой улыбкой, стоя над жертвой.
— What happened, Abbe!?
— Fucking shit! — в благородном гневе вскричал церковник. — Этот сукин сын мне палец откусил!
— Пойдёмте, аббат, — юрист с помощью тюремщика, боком, опасливо косясь на узника, повёл священника к выходу.
— Пусть он мне вернёт мой палец! — вопил Божий человек.
— Окей, вы идите, окей…
Постанывая, патер удалился в сопровождении надзирателя.
— Эй, где палец аббата?! — крикнул защитник из-за спины охранников.
— В желудке, — осклабился Андрюха, гладя себя по животу.
В принципе нет ничего удивительного в том, что тюрьма лишает разума. Да ещё в драной стране и среди драных нигеров… Адвокат, помедлив, повернулся и вышел, ничего не ответив. Вслед ему улетел возглас узника:
— Хочешь, тебя попробую?..
Вернулся надзиратель, кивнул охране на доктора. Тюремщики, не спеша, подгребли к агрессору. Один взмахнул кулаком, и зэк упал. Также неспешно, охрана заработала ногами. Били без жестокостей, скорее формально. Мзда от Уинстона до сих пор шелестела в карманах. Потом всё ушли.
— Животные, — без особой злобы проворчал арестант, поднимая голову от пола, и трогая разбитую губу.
32. Пиво и водка
«У Татарина» этим осенним вечерком было многолюдно. Аникита Иванович Репнин — главврач городской поликлиники, решал куда опустить тучное тело. В мощных ручищах — пиво и блюдце с рыбкой. За угловым столиком он приметил парочку знакомых лиц.
— Разрешите? — не дожидаясь ответа, кряхтя, опустил дородный торс на стул. Отхлебнул пивка, бросил в рот кусочек карася. Спросил благодушно:
— Кажется, вы друзья Андрея Васильевича?..
Барин и Халюкин молча переглянулись.
— Я его бывший начальник. Два года назад Андрей внезапно сошёл с ума. Начал бормотать странную ерунду, задавал какие-то удивительные вопросы… зачем-то купил живого гусака… перестал ходить на работу. А потом вдруг… исчез. Вы не в курсе?
Мы очень мало знаем о прошлом друг друга, даже о прошлом близких людей. А о настоящем ещё меньше, особенно если близкий человек перестал быть близким.
Бизнесмен и прокурор вновь сыграли в переглядки и выдали в унисон:
— Мы с Андрюхой больше не контактируем. Он предал нашу дружбу.
Да уж, да уж. Такова наша жизнь. Иногда к счастью, иногда к сожалению. Угловой столик заказал бутылочку «белой», дабы помянуть предмет разговора. А потом двое верных друзей рассказали:
— Андрюха раздобыл кучу бабла. Где — никто не знает. Купил квартирку в Питере, а в его окрестностях построил женскую клинику. Всего за полгода! Лечит только богатых и знаменитых. Соответственно, сам обитает там же, попутно женился на сестре Ириши. А месяц назад купил самолет и отчалил на нём отдыхать в Африку… по словам Маргариты.
— Занятная хреновина, — подытожил Репнин.
33. Срок годности рубля
Ближе к ночи Бутербродов достал из-под лежака палец аббата, тщательно обмыл и отёр полотенцем.
— Фух! — доктор засунул мизинец в рот и стал мужественно пережёвывать.
Палец был толстый и скользкий, острый ноготь царапал язык, зубы вязли в сладковатом мясе. Слышался хруст косточек.
— Не мешало бы запить… — Андрюха, по ходу, глотнул водички. — Фуух! — наконец, палец был съеден.
— Отлично!
Бутербродов взял кусок штукатурки, и нарисовал им на бетонном полу пятиконечную звезду с кружком посредине. Затем жестоко разломал полусгнивший апельсин — то, чем в Африке кормят свиней и заключенных. Достал несколько косточек, высыпал в круг.
— Так! — вынул из-под тюфяка большой гвоздь. Оскалившись, со всего маху, ткнул им в указательный палец! На пол заструились красные капли. Доктор накапал в каждый луч звезды понемногу крови, после схватил книжку и торжественно прочёл под непременные девичьи стоны:
— Ядущий чужую плоть, заклинает тёмную силу, живущую в глубинных недрах. Изыди, помоги мне! Как скоро кровь, пролитая над символом Распятия, иссохнет, так и ты, навеки привязанный к предмету вожделения, примчишься сюда. Да рухнут оковы и приидет неведомый, смогущий освободить чадо греха из тесного узилища. Прими моё угощение, Хранитель книги, отдаюсь тебе. Сатанусса!
Откуда-то появился серый дымок, резко запахло серой. Дым стремительно заполнял камеру. Бутербродов выкрикнул последнее слово и зажал себе нос. Серое облако всё сгущалось.
— Га-га-га, — в дымовой завесе проявился большой гусак. (Возможно тот самый, которого доктор сжёг в печи). Гусь важно топтался по звезде, склёвывая апельсиновые косточки. Вдруг… птица подняла длинную шею и искоса взглянула на арестанта.
— Гаа-гаа-га, — весело прокричал гусь и вылетел в решётку окна. Вслед за ним в фортку мгновенно вытянуло и дым.
Как только дымовая завеса спала, Андрюха увидел покупателя гусятины. На табурете, в метре от себя. Сморщенное лицо, прядь седых волос, глубоко запавшие зеленые глаза… Чёрный плащ с капюшоном.
— Ба, кого я вижу? — засипел знакомый голос. Блеснули золотые зубы. — Давний знакомец, гусиный продавец! Рад видеть. — Демон хитро огляделся. — Прямо скажу, твоя нынешняя хата оставляет желать лучшего. Попал ты, Андрюха! — он подмигнул.
— Опять ты! — вскричал доктор. В расстройстве ноги подкосились, он плюхнулся на топчан.
— А ты думал, кто будет? Римский Папа?
Тот, кто видел смерть, жизни может не бояться. Как и потусторонней сущности. Бутербродов достал из кармана конфетный фантик, грозно им помахал перед носом старичка:
— Где мой неразменный рубль!? Твои штучки?
— Я здесь ни при чём, — с понимающей усмешкой заметил дед. — Просто у рубля истёк срок годности. Так бывает.
— Какой ещё срок годности!? Это что, банка консервов, разэтак твою мать!?
— Тебе, правда, интересно?.. — подмигнул старпер. — Будем слушать лекцию о свойствах волшебных денег или всё-таки решим твою новую проблему? — Чёрт осклабился. — Как понимаю, ты решил удрать из тюряги?..
— Ясен перец, — немедленно остыл Андрюха. — Черножопые кретины обвиняют хрен знает в чём! Пора отсюда валить.
— Готов помочь. Куда тебя доставить? — оживился старикашка.
Все дороги ведут домой. Всегда и всюду, хоть из Рима, хоть в Рим…
— Давай-ка назад, в Питер!
Дедок слез с табурета. Распахнул плащ, обнажив волосатую грудь и рваные трико на коленках:
— Иди сюда, милок.
Тюремные часы отбили шесть утра. Тотчас послышался
